[nick]Thanthelie Andi[/nick][status]девушка с татуировкой маворра[/status][icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/05/a9de257c64869fe38efe6e4854911df4.jpg[/icon][sign]Мне не нужна независимость, мне в радость котозависимость.
Мама, ситуация крайне проста: твой сын очень плотно подсел на кота.
От этого не избавиться, но мне это даже нравится.
Мама, должна ты меня понять: у тебя у самой их пять. ©[/sign][prof]Тантэлиэ Анди, можно просто - Тэли, джедай-консул, счастливая владелица большого розового маворра по имени Малыш, лапочка-дочка папы-джедая и мамы-ситха, любимая бабушкина внучка, племянница самого лучшего ветеринара в Галактике.[/prof]
когда тебе дают ключи от леса,
дают северо-западную карту,
где красным обозначена брусника,
где черным - потемневшие ручьи,
пожалуйста, не говори ни слова! ©
Этот человек, похожий на снежного кота, был очень… интересным. Тэли могла поспорить, что когда он подражал рычанию крупного зверя (бомы? как может рычать бома?), он действительно разговаривал. И бома его понимала. “Потрясающе, - думала Тэли, - невероятное умение.” Наверное, она немного завидовала - одно дело, когда ты понимаешь, почему животное ведет себя так, а не иначе, и как изменить его поведение, и совсем другое - когда ты действительно можешь говорить со зверем, как с разумным. Пожалуй, это было то умение, которым ей очень бы хотелось обладать. Порой ей казалось, что дядя Раэн тоже говорит со зверями, когда их лечит, и что дело совсем не в успокаивающих интонациях, но он отшучивался и говорил, что этот дар ему недоступен. А вот этому человеку - слабому форсу - видимо, был доступен. Или он просто выучил некую систему звуковых сигналов у этого вида, научился им подражать и использовать в дрессировке? Тэли было любопытно, и она подумала, что надо бы об этом спросить, если вдруг в том не было никакого секрета.
Она думала, одновременно вслушиваясь в то, о чем говорят Раднари и Хакон, не вмешиваясь и пока что не задавая вопросов - пусть старые знакомые обменяются новостями, им нужно на это время - а руки ее тем временем сами собой разбирали и вытаскивали из их походных мешков все то, что понадобится для ужина. Малыш покрутился рядом, потом сел и изобразил самое страдающее лицо, на которое только был способен. “Опять ты будешь кормить неизвестно кого, а про меня забудешь, - выражал он буквально всем собой. - Я так и знал. Всегда это знал.” Впрочем, Тэли никак на него не реагировала (точнее, не реагировала так, как ему хотелось бы) - и от этого самый голодный в мире маворр страдал еще больше, шумно вздыхая и жмуря глаза.
Костер тихо потрескивал, и на стены их временного убежища ложились странные, искаженные и изломанные тени. От этого было немного тревожно - и совершенно непонятно, почему. Тэли на всякий случай прислушалась к пространству за стенами - и не услышала никакой опасности. Но странное, тянущее, далекое чувство тревоги не оставляло ее. Она слушала неспешный разговор Хакона и Раднари - и так же неспешно разбирала свертки, откладывая нужные, думая о том, что нужно будет заварить засушенные ягоды джуна с веточками скрай-мяты, и что надо бы уточнить у их гостя, не против ли он, и в эти совершенно незамысловатые мысли вплеталось то, что Хакон говорил о старом некгуле в развалинах базы, и припоминала, что слышала о таком, и речь шла именно про северо-восток от Аурека, и… Неужели этот человек справился в одиночку? Но спрашивать об этом было бы неуважительно - те, кто брался за такие опасные контракты, как правило, не любили, когда в их профессиональных качествах сомневались. Справился? Значит, справился, и примем это как факт. Хорошо, что этой твари, прячущейся в руинах, больше нет.
Тэли обернулась, улыбкой и кивком головы поблагодарила за блицци - говорить громко ей сейчас отчего-то не хотелось, а тихие слова могли раствориться в потрескивании костра и долетающих из-за стен звуков тарисской ночи - и вернулась к своему занятию. Так, сверток с ягодами, мешочек с мятой… блицци и впрямь будут очень кстати… надежно упакованный контейнер с замаринованным мясом… Тэли подумала, прикинула и все-таки поднялась на ноги - когда она доставала припасы для ужина, она рассчитывала на себя и Раднари, а по всему выходило, что этого будет недостаточно. Она улыбнулась, извиняясь, негромко отдала Малышу команду “лежать” - тот немедленно устроился поудобнее, подобрав под себя когтистые лапы, и еще разок шумно вздохнул, жалуясь на несправедливость мироздания - и вышла в пролом, за стену, где переступала с ноги на ногу сонная Яшма.
Над головой медленно-медленно разгорались звезды и из-за облаков показывалась белая-белая луна. К небу тянулись изломанные остовы бывших домов и ветви настоящих деревьев - и если не думать, не пытаться представить, что было здесь триста лет назад, это было бы даже красиво. Но узнавать в искореженных развалинах очертания домов и улиц, знать, что и как было расположено на этой планете, когда-то давно похожей на Корусант - было тяжело. Всякий раз - тяжело, хотя, наверное, уже нужно было привыкнуть к тому, что теперь здесь так. Когда-нибудь Тарис оживет и отстроится, когда-нибудь люди будут смотреть на старые голографии и удивляться - “что, правда, здесь бродили ракгулы?”, и кто-то непременно спросит - “а что такое ракгулы”, потому что странно находиться посреди огромного города и запоминать, что когда-то его не было, а были развалины и твари меж ними…
“Wisa waria tuti tutzari” - будто бы сказал ей ломкий холодный голос из-под черных корней, из булькающих ям, из высушенного мертвого горла.
“Wisa waria tuti tutzari.”
“Все будет забыто”.
Тэли огляделась по сторонам, будто бы боялась увидеть, как выползают из-под земли искореженные черные корни с горящими красными глазами. Но нет - вокруг по-прежнему была странно тихая тарисская ночь, полная звуков, но живых, не мертвых.
“Здесь есть такое же место, - вдруг поняла она. - Где-то здесь, на мертвой планете есть место, которое мертво еще больше. Оно есть. Я почему-то знаю это. Нужно будет узнать, выяснить, не замечал ли кто-то… странностей. Искать наощупь можно долго…”
Рядом сонно и вопросительно заурчала Яшма - григна всегда издавала странные звуки, похожие то ли на ржание, то ли на мурлыканье огромной кошки - и тем самым отвлекла Тэли от мыслей о черных корнях и о шуршащих словах забытого языка.
- Все хорошо, - мягко сказала она, поглаживая григну по тянущемуся к ласковой руке носу. - Все хорошо, Яшма, не волнуйся, хорошая моя девочка. Я сниму с тебя кое-что, ладно? А потом вернусь и проверю контур, чтобы ты могла спокойно выспаться, хорошо? Не бойся тут ничего, все в порядке.
Ей почему-то казалось, что она скорее успокаивает саму себя, чем Яшму. С Яшмой никто не говорил на свистящем древнем языке, Яшма не видела во сне красно-фиолетовые глаза, следящие за ней. Яшма вообще почти что дремала, наклонив вперед тяжелые рога.
Тэли вернулась к костру, окинула коротким взглядом всех - Раднари сидела, свернувшись уютным клубком, Хакон что-то искал, копаясь в своих вещах, Малыш послушно лежал, положив голову на лапы. Все было спокойно. Можно было спокойно возиться у костра - готовить на живом огне было чуточку сложнее, но было в этом что-то такое особенное, что всегда ей нравилось. Сперва она собиралась запечь мясо - контейнеры, в которых оно сейчас и лежало, были и предназначены для готовки на живом огне, оставалось только засечь время и приглядывать - потом вскипятить воду, для которой у нее с собой был совершенно простой и незамысловатый котелок.
Тэли пристроила на огонь их будущий ужин, присела на облюбованный обломок колонны, пристроив котелок в ногах, положила на колени свертки с ягодами и мятой - положить в воду, пусть пока плавают и размокают, потом довести до кипения, размешать, процедить…
- Еще раз благодарю за блицци, - улыбнулась она Хакону, глядя на него сквозь вьющийся дым и летящие к небу искорки. - Всего остального, думаю, нам хватит, спасибо. Я могу взглянуть на вашу рану, если позволите, конечно. И… вы говорили, у вас к нам какое-то дело?
Мертвый сухой голос молчал. Наверное, ушел под местные черные корни, ждать чего-то, шептать о забвении.
