- Девочка, а девочка! Гроб на колёсиках ищет твою улицу. Скоро он найдёт её.
Девочка испугалась, выключила телевизор. Она решила спрятаться. Убежала на кухню. Залезла под стол. Вся сжалась чтобы её не было видно. А тут радио сообщает:
- Девочка, а девочка! Гроб на колёсиках нашел твою улицу. Сейчас он ищет твой дом.
Девочка побежала к телефону звонить маме на работу. А в трубке тот же голос говорит:
- Девочка, а девочка! Гроб на колёсиках нашел твой дом. Сейчас он ищет твой подъезд.
Девочка стала метаться по квартире, не зная куда спрятаться. Она схватила свой сотовый телефон и залезла в стиральную машину. Только она собралась позвонить маме, как телефон сам заиграл. И мелодия была -- "Похоронный марш". В телефоне заговорили:
- Девочка, а девочка! Гроб на колёсиках нашел твой подъезд. Сейчас он ищет твою квартиру.
Девочка посмотрела кто же это ей звонил. В телефоне было написано: "Хозяин Кладбища". И тут от Хозяина Кладбища пришла эсэмэска:
-- Девочка, а девочка! Гроб на колёсиках нашел твою квартиру. Сейчас он ищет твоё убежище. (с)
Как известно, если что-то начинается невероятно хорошо, то, скорее всего, продолжится оно так, что ты взвоешь и будешь просить отмотать ту, начальную, удачу назад, и дать тебе что-то попроще и поплоше. А уж как оно закончится - то вообще никому не ведомо.
На Воссе им нереально, очешуительно и просто офигительно везло. Началось все с того, что они с Кацем оказались участниками какого-то там пророчества местных Мистиков. Причем, такого, что их с почетом встретили аж в околопланетарном пространстве - Кац едва не напал на втихую прибывших послов, но все как-то обошлось, - и в обход всех республиканских и имперских кордонов с помпой проводили до планеты. Где, вызывая нервный тик, парезы и трясучку одновременно у посла Дженника и Дарта Серевина, пропустили за пределы Восс-Ка, захлопнув двери перед носом у всех остальных представителей иных миров, которые было пытались за ними туда прощемиться.
А потом были бескрайние степи, укрытые колышущейся золотой травой; сонные кружевные золотые леса, в которых как раз и водились нужные Мэю - с чисто эстетической точки зрения, просто посмотреть! - восские маворры. Был и красивый строгой красотой Храм Исцеления, в котором капитану, само собой, ничего утешительного не сказали, кроме крайне криптического сообщения о том, что “когда-то ты придешь сюда новым, придешь искать свое сердце”. Мэй за предсказание, само собой, поблагодарил, но истолковал его как “увидишь нас, когда будешь мерять белые тапки и осваивать гроб”. Впрочем, все смертны, а посмотреть перед полной отключкой на красивые геометрические формы местной архитектуры и его ярких разноцветных жителей - это не самое хреновое, что с ним могло случиться.
Так что на восский крупнейший - нет, не тот, который расположен внутри Восс-Ка и вдоль и поперек истоптан чужаками, а тот, который спрятан в сердце старого горного кряжа и доступ туда имеют только местные жители, - рынок Мэй несся в отличнейшем расположении духа. Дают - бери, бьют - беги! Тут вот пока не били, и вроде бы даже не планировали. Более того, пустили поторговать. И торговали по таким ценам, что даже их с Кацем скромного бюджета хватало на то, чтобы неплохо так закупиться. Более того - с них охотно брали креды, что само по себе было просто очешуительно! Единственным легким неудобством во всем этом празднике халявы были постоянные упоминания о том, что “Мистики видели ваш приход”, но к концу своего пребывания на планете золотой травы Мэй окончательно привык к тому, что кто-то там где-то там его видел, а Кацу оно все изначально было до тазобедренного сервомотора.
Самой последней их покупкой на том примечательном рынке стали сто пятьдесят килограмм мяса. Мясо выглядело архистранно, было скрученным и имело довольно подозрительный лилово-розовый оттенок, но стоило столько, что даже извечная подозрительность Каца по отношению к локальным продуктам куда-то улетучилась. Тем более, что скан на токсины, белковую композицию и наличие солей тяжелых металлов это мясо прошло. Значит - надо брать!
Так что с Восса они вылетали нагруженными просто по дюзы. Ковры, немного мебели - в подарок и для личного пользования, - какие-то местные травы на пробу, много посуды, светильников и одежды. И мясо. Которое до поры заняло свое место в отсеке с охладителем, потому что в стазис-ларь оно просто не лезло, а разрезать его было некогда. И ничто, ничто не предвещало беды…

“Пум-пурум, Кац, прием, как меня слышно?” - шаги Мэя гулким эхом раздавались в абсолютной, мертвенной тишине служебного коридора. Хоть и старался он топать потише, но тяжелый разведывательный скафандр класса “гандарк” сам по себе весил дохрена, а уж с Мэем внутри - и подавно. На скафандре настоял параноидальный Кац, которому жутко не понравилось то, что скан этого вот средней древности дереликта - республиканского корабля-транспорта класса “Гераклон” - показывает странные результаты. Очень странные результаты. Так что Мэй был пинками загнан в скафандр повышенной био-, радио- и прочей защиты и отправлен за новым навикомпом мало что не с масляными слезами на фасетчатых глазах. Кац порывался пойти с ним, но во-первых, по правилам техники безопасности кто-то обязательно должен был оставаться на корабле, а во-вторых толку от Каца в миссии было откровенно мало. Он все равно не представлял себе то, за чем собственно они идут. И даже если и пошел бы, то отдельно от капитана делать ничего полезного не смог бы.
Так что Кац остался на пристыкованной к мусоросбросу неведомого корабля “Безмятежности”, координировать маршрут Мэя и ликвидировать последствия от весьма неожиданного и неприятного взрыва, который раскурочил им мало что не полрубки, но из серьезного и важного повредил только навикомп. Сила бережет детей, пьяниц и идиотов, и, видимо, поэтому их не выкинуло в корону неведомого солнца и даже не размазало об поверхность какой-нибудь планеты, луны или газо-пылевое облако. Не материализовало под перекрестным огнем пиратских флотов и не привело в желудок зубастой, питающейся кораблями твари, что по слухам обитала в “темных” карманах космического пространства. Всего лишь выкинуло неподалеку от заброшенного на вид старого республиканского транспорта. Удача? Да хатт его знает, если честно…
“Слышу тебя с задержкой, что-то тут тянет сигнал, как хатт свои сопли. Полагаю, что чем ближе ты будешь к инженерному отсеку, тем сопливее станет. Меня слышно? Прием?”
“Слышу. Да, задержка знатная. И я почему-то не хочу узнавать, чем она вызвана. Так что прибавлю ходу. Дай мне карту этого уровня, пожалуйста?”
Запрошенная карта появилась на его визоре через три минуты: похоже, он шел в верном направлении. Окружающая обстановка - абсолютная тишина, абсолютная пустота, ни дроида, ни его обломка, ни даже скелета какого завалящего - любого, кто не был Мэем, уже довела бы до нервной трясучки. Он же топал себе и топал, стараясь все же двигаться как-то потише, и прокладывал маршруты один за другим, раз за разом сокращая расстояние до навигационного отсека. В итоге оптимальным был признан путь через расположенный в перемычке между карго и инженерным отсеками ангар. Там как раз вот была очень удобная дверка для персонала в стене. А с помощью Каца ее еще и открыть можно будет без пыли и шума.
Задержки связи становились все существеннее, на глаза Мэю по-прежнему никто не попадался. Датчики скафандра не показывали ни перепадов давления, ни подозрительных молекул в корабельной атмосфере, ни вредных излучений - более того, с излучениями тут все было как-то совсем вот… паршиво. И именно это настораживало Мэя так, что щиток шлема он не опускал и на использование корабельного воздуха не переходил. Скафандр армейский, из новых, энергозапаса в нем… ну, на пять-семь жизней Мэя хватит. Нечего экономить, нечего. Где это чудо техники и инженерной мысли достал ушлый Кац, чем за него заплатил и заплатил ли - капитан предпочитал не уточнять. Владелец скафандра с претензиями не объявлялся - вот и ладно. Было ваше - стало наше.
Дверку Кац ему-таки открыл. С шестиминутной задержкой и рецитированием избранных мест из уголовного кодекса Республики. Почему-то именно его старый дроид предпочитал проговаривать, когда решал особо сложные для себя задачки. Мэй едва не уснул, слушая про “нанесение средних телесных повреждений путем аппликации перенасыщенного раствора кислот с последующим втиранием его в эпидермис жертвы”. Но вот пытка кодексом закончилась, и маленькая для его роста дверь - на ортолан рассчитывали, что ли? - бесшумно отъехала вбок. Мэй протиснулся в переходной отсек и застыл с занесенной для следующего шага ногой. Потому что картинка, открывшаяся перед ним, была… странной. Даже для этого места странной!
- Э-э-э, мистер… я дико извиняюсь, я искренне не хотел бы отвлекать вас от увлекательного… чего-то там, чем бы вы не были заняты, но… вы не подскажете - я правильно иду в инженерный отсек? А если нет, то может быть вы будете любезны и укажете верную дорогу? И… ам-м-м, может вам помощь какая-то нужна? Ну, не знаю… медицинская, например? Поговорить о чем-то? Воды? Еды? - то, как сидел этот маленький, одетый в какие-то на вид скромные, похожие на костюмы джентльменов удачи с Внешнего Кольца, вещи алокожий че… этнический ситх, наводило на мысли о том, что оному ситху изрядно чем-то припечатали по голове. Так что вывод голоса Мэй настроил на самую малую громкость, а подходить к сидящему и вовсе не решился. Замер у своей дверки, закрывшейся за ним, как только он ступил на дюракритовый решетчатый пол, и поднял руки, показывая, что в них ничего нет.
"Мы пришли с миром, господин ситх. То есть я. Я пришел. А мир сейчас догонит."
Отредактировано Maylory Reinhardt (2018-07-07 21:20:22)